<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"
  xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
  <description>
  <title-info>
   <genre>poetry</genre>
   <author>    
    <first-name>Марина</first-name>
    <last-name>Цветаева</last-name>
   </author>
   <book-title>Стихотворения, посвященные Марине Цветаевой</book-title>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>rusec</nickname>
    <email>lib_at_rus.ec</email>
   </author>
   <program-used>LibRusEc kit</program-used>
   <date value="2013-06-10">2013-06-10</date>
   <id>Mon Jun 10 22:29:24 2013</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
<title><p>Цветаева Марина</p>
<p>Стихотворения, посвященные Марине Цветаевой</p></title> 
<section>
<p>Стихотворения, посвященные Марине Цветаевой </p>
<p>Максимилиан Волошин </p>
<p>* * * </p>
<p>Раскрыв ладонь, плечо склонила... </p>
<p>Я не видал еще лица, </p>
<p>Но я уж знал, какая сила </p>
<p>В чертах Венерина кольца... </p>
<p>И раздвоенье линий воли </p>
<p>Сказало мне, что ты как я, </p>
<p>Что мы в кольце одной неволи -</p>
<p>В двойном потоке бытия. </p>
<p>И если суждены нам встречи </p>
<p>(Быть может, топоты погонь), </p>
<p>Я полюблю не взгляд, не речи, </p>
<p>А только бледную ладонь[1]. </p>
<p>3 декабря 1910 г. </p>
<p>Предположение, что настоящее стихотворение посвящено М. Цветаевой, принадлежит В. П. Купченко. </p>
<p>Марине Цветаевой </p>
<p>К Вам душа так радостно влекома! </p>
<p>О, какая веет благодать </p>
<p>От страниц "Вечернего альбома"! </p>
<p>(Почему "альбом", а не "тетрадь"?) </p>
<p>Почему скрывает чепчик черный </p>
<p>Чистый лоб, а на глазах очки? </p>
<p>Я заметил только взгляд покорный </p>
<p>И младенческий овал щеки, </p>
<p>Детский рот и простоту движений, </p>
<p>Связанность спокойно-скромных поз... </p>
<p>В Вашей книге столько достижений... </p>
<p>Кто же Вы? Простите мой вопрос. </p>
<p>Я лежу сегодня -- невралгия, </p>
<p>Боль, как тихая виолончель... </p>
<p>Ваших слов касания благие </p>
<p>И в стихах крылатый взмах качель </p>
<p>Убаюкивают боль... Скитальцы, </p>
<p>Мы живем для трепета тоски... </p>
<p>(Чьи прохладно-ласковые пальцы </p>
<p>В темноте мне трогают виски?) </p>
<p>Ваша книга странно взволновала -</p>
<p>В ней сокрытое обнажено, </p>
<p>В ней страна, где всех путей начало, </p>
<p>Но куда возврата не дано. </p>
<p>Помню все: рассвет, сиявший строго, </p>
<p>Жажду сразу всех земных дорог, </p>
<p>Всех путей... И было все... так много! </p>
<p>Как давно я перешел порог! </p>
<p>Кто Вам дал такую ясность красок? </p>
<p>Кто Вам дал такую точность слов? </p>
<p>Смелость все сказать: от детских ласок </p>
<p>До весенних новолунных снов? </p>
<p>Ваша книга -- это весть "оттуда", </p>
<p>Утренняя благостная весть. </p>
<p>Я давно уж не приемлю чуда, </p>
<p>Но как сладко слышать: "Чудо -- есть!" </p>
<p>9 декабря 1910 г. </p>
<p>Гайдан </p>
<p>Я их узнал, гуляя вместе с ними. </p>
<p>Их было много, я же шел с одной. </p>
<p>Она одна спала в пыли со мной, </p>
<p>И я не знал, какое дать ей имя. </p>
<p>Она похожа лохмами своими </p>
<p>На наших женщин. Ночью под луной </p>
<p>Я выл о ней, кусал матрац сенной </p>
<p>И чуял след ее в табачном дыме. </p>
<p>Я не для всех вполне желанный гость. </p>
<p>Один из псов, когда кидают кость, </p>
<p>Залог любви за пищу принимает. </p>
<p>Мне желтый зрак во мраке </p>
<p>Богом дан. Я тот, кто бдит; я тот, кто в полночь лает, </p>
<p>Я черный бес, а имя мне -- Гайдан. </p>
<p>Вячеслав Иванов </p>
<p>ИСПОВЕДЬ ЗЕМЛЕ </p>
<p>Марине Цветаевой </p>
<p>Под березой белой, что в овраге плачет, </p>
<p>Пролил кровь убийца и швырнул топор. </p>
<p>Вскоре оглянулся: белая маячит </p>
<p>В сумерках береза, как живой укор. </p>
<p>Будто укоряет, что оставил живу, </p>
<p>На крови, проклятый пустырь сторожить, </p>
<p>Подземельну слушать жалобу тоскливу </p>
<p>И рудою кровью коренье поить. </p>
<p>Воротясь, нашарил он топор постылый, </p>
<p>Под-корень, окстяся, дерево срубил. </p>
<p>В келейку стучится: "Каина помилуй! </p>
<p>Душу, окаянный, братию загубил". </p>
<p>Отворяет старец: "Две их за тобою: </p>
<p>Братняя во гневе, сестрина в тоске. </p>
<p>"Древо пожалел он!" -- райскою мольбою </p>
<p>Молит Землю, тая, как ледок в реке. </p>
<p>"Слышит Матерь Божья в небесах далече, </p>
<p>Матери-Чернице суд велит вершить. </p>
<p>Припади к Земле ты, грешный человече, </p>
<p>Обещай родимой больше не грешить. </p>
<p>"И ступай спасаться, малиться пред Богом </p>
<p>(Много мать молитвой может у Христа) -</p>
<p>В кандалах, веригах, по скитам, острогам, </p>
<p>Именем Исуса, бременем креста". </p>
<p>Декабрь 1915 г. </p>
<p>Эллис </p>
<p>В РАЙ </p>
<p>М. Цветаевой </p>
<p>На диван уселись дети, </p>
<p>ночь и стужа за окном, </p>
<p>и над ними, на портрете </p>
<p>мама спит последним сном. </p>
<p>Полумрак, но вдруг сквозь щелку </p>
<p>луч за дверью проблестел, </p>
<p>словно зажигают елку, </p>
<p>или Ангел пролетел. </p>
<p>"Ну куда же мы поедем? </p>
<p>Перед нами сто дорог, </p>
<p>и к каким еще соседям </p>
<p>нас помчит Единорог? </p>
<p>Что же снова мы затеем, </p>
<p>ночь чему мы посвятим: </p>
<p>к великанам иль пигмеям, </p>
<p>как бывало, полетим, </p>
<p>иль опять в стране фарфора </p>
<p>мы втроем очнемся вдруг, </p>
<p>иль добудем очень скоро </p>
<p>мы орех Каракатук? </p>
<p>Или с хохотом взовьемся </p>
<p>на воздушном корабле, </p>
<p>и оттуда посмеемся </p>
<p>надо всем, что на земле? </p>
<p>Иль в саду у Великана </p>
<p>меж гигантских мотыльков </p>
<p>мы услышим у фонтана </p>
<p>хор детей и плач цветов?" </p>
<p>Но устало смотрят глазки, </p>
<p>щечки вялы и бледны, </p>
<p>Ах, рассказаны все сказки! </p>
<p>Ах, разгаданы все сны! </p>
<p>Ах, куда б в ночном тумане </p>
<p>ни умчал Единорог, </p>
<p>вновь на папином диване </p>
<p>мы проснемся в должный срок. </p>
<p>Ты скажи Единорогу </p>
<p>и построже, Чародей, </p>
<p>чтоб направил он дорогу </p>
<p>в Рай, подальше от людей! </p>
<p>В милый Рай, где ни пылинки </p>
<p>в ясных, солнечных перстах, </p>
<p>в детских глазках ни слезинки, </p>
<p>и ни тучки в небесах! </p>
<p>В Рай, где Ангелы да дети, </p>
<p>где у всех одна хвала, </p>
<p>чтобы мама на портрете, </p>
<p>улыбаясь, ожила!" </p>
<p>АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ </p>
<p>М. Цветаевой </p>
<p>Мать задремала в тени на скамейке, </p>
<p>вьется на камне блестящая нить, </p>
<p>видит малютка и тянется к змейке, </p>
<p>хочет блестящую змейку схватить. </p>
<p>Тихо и ясно. Не движутся тучки. </p>
<p>Нежится к кашке прильнув мотылек. </p>
<p>Ближе, все ближе веселые ручки, </p>
<p>вот уж остался последний вершок. </p>
<p>Ангел Хранитель, печальный и строгий, </p>
<p>белым крылом ограждает дитя, </p>
<p>вспомнила змейка -- и в злобной тревоге </p>
<p>медленно прочь уползает свистя. </p>
<p>Аделаида Герцык </p>
<p>Марине Цветаевой </p>
<p>"Что же в тоске бескрайней </p>
<p>Нашла ты разгадку чуду </p>
<p>Или по-прежнему тайна </p>
<p>Нас окружает всюду?" </p>
<p>- Видишь, в окне виденье... </p>
<p>- Инеем все обвешено. </p>
<p>- Вот я смотрю, и забвеньем </p>
<p>- Сердце мое утешено. </p>
<p>"Ночью ведь нет окошка, </p>
<p>Нет белизны, сиянья... </p>
<p>Как тогда быть с незнаньем? </p>
<p>Страшно тебе немножко?" </p>
<p>- Светит в углу лампадка, </p>
<p>- Думы дневные устали. </p>
<p>- Вытянуть руки так сладко </p>
<p>- На голубом одеяле. </p>
<p>"Где же твое покаянье? </p>
<p>Плач о заре небесной?" </p>
<p>- Я научилась молчанью </p>
<p>- Стала душой безвестной. </p>
<p>"Горько тебе или трудно? </p>
<p>К Богу уж нет полета?" </p>
<p>- В церкви бываю безлюдной. </p>
<p>- Там хорошо в субботу. </p>
<p>"Как же прожить без ласки </p>
<p>В час, когда все сгорает?" </p>
<p>- Детям рассказывать сказки </p>
<p>- Про то, чего не бывает. </p>
<p>1913 г. </p>
<p>София Парнок </p>
<p>СОНЕТ </p>
<p>Следила ты за играми мальчишек, </p>
<p>Улыбчивую куклу отклоня. </p>
<p>Из колыбели прямо на коня </p>
<p>Неистовства тебя стремил излишек. </p>
<p>Года прошли, властолюбивых вспышек </p>
<p>Своею тенью злой не затемня </p>
<p>В душе твоей, - как мало ей меня, </p>
<p>Беттина Арним и Марина Мнишек! </p>
<p>Гляжу на пепел и огонь кудрей, </p>
<p>На руки, королевских рук щедрей, </p>
<p>и красок нету на моей палитре! </p>
<p>Ты, проходящая к своей судьбе! </p>
<p>Где всходит солнце, равное тебе, </p>
<p>Где Гете твой и где твой Лже-Димитрий? </p>
<p>9 мая 1915 г. </p>
<p>* * * </p>
<p>Смотрят снова глазами незрячими </p>
<p>Матерь Божья и Спаситель-Младенец. </p>
<p>Пахнет ладаном, маслом и воском. </p>
<p>Церковь тихими полнится плачами. </p>
<p>Тают свечи у юных смиренниц </p>
<p>В кулачке окоченелом и жестком. </p>
<p>Ах, от смерти моей уведи меня, </p>
<p>Ты, чьи руки загорелы и свежи, </p>
<p>Ты, что мимо прошла, раззадоря! </p>
<p>Не в твоем ли отчаянном имени </p>
<p>Ветер всех буревых побережий, </p>
<p>О, Марина, соименница моря! </p>
<p>5 августа 1915 г. </p>
</section>
</body>
</FictionBook>
