<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>nonfiction</genre>
   <author>
    <first-name>Марина</first-name>
    <last-name>Цветаева</last-name>
   </author>
   <book-title>Анкета</book-title>
   <date></date>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>golma1</nickname>
   </author>
   <program-used>doc2fb, FB Editor v2.0</program-used>
   <date value="2009-02-12">2009-02-12</date>
   <src-ocr>предоставлено: peshehodrost</src-ocr>
   <id>A2E40F04-1F4E-40E3-B526-6B85F43F8FA8</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Марина Цветаева</p>
   <p>АНКЕТА</p>
   <p>(служебная)</p>
  </title>
  <section>
   <p><emphasis>Имя, отчество и фамилия</emphasis></p>
   <p><strong>Марина Ивановна Эфрон</strong></p>
   <p><emphasis>Адрес</emphasis></p>
   <p><strong>Борисоглебский пер&lt;еулок&gt;, д&lt;ом&gt; 6</strong></p>
   <p><emphasis>Год рождения</emphasis></p>
   <p><strong>1892 r.</strong></p>
   <p><emphasis>Семейное положение</emphasis></p>
   <p><strong>Замужем, двое детей, муж болен, в отъезде</strong></p>
   <p><emphasis>Специальность</emphasis></p>
   <p><strong>Литература</strong></p>
   <p><emphasis>Знает ли языки и степень знания</emphasis></p>
   <p><strong>Французский и немецкий я&lt;зыки&gt;. Владею свободно</strong></p>
   <p><emphasis>Принадлежит ли к профессиональному союзу и какому</emphasis></p>
   <p><strong>К Московскому профессиональному союзу писателей</strong></p>
   <p><emphasis>Принадлежит ли к партии и какой именно</emphasis></p>
   <p>—</p>
   <p><emphasis>В каком комиссариате и отделе служит</emphasis></p>
   <p><strong>В информ&lt;ационном&gt; отд&lt;еле&gt; Наркомнац</strong></p>
   <p><emphasis>На какой должности</emphasis></p>
   <p><strong>Пом&lt;ощник&gt; ннф&lt;орматора&gt; (русский стол)</strong></p>
   <p><emphasis>Время поступления на службу (месяц и число)</emphasis></p>
   <p><strong>26-го ноября</strong></p>
   <p><emphasis>По чьей рекомендации поступил</emphasis></p>
   <p><strong>Бернарда Генриховича Закс&lt;а&gt;</strong></p>
   <p><emphasis>Размер жалования</emphasis></p>
   <p><strong>720 р&lt;ублей&gt;</strong></p>
   <p><emphasis>Прежняя служебная деятельность (по возможности подробно)</emphasis></p>
   <p><strong>Отзывы о книгах в журнале «Северные Записки»</strong></p>
   <p>Зачислить с 26 ноября 1918 г.</p>
   <p>С. С. Пестковск&lt;ий&gt;</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Марина Эфрон</p>
    <p>&lt;ОТВЕТ НА АНКЕТУ ЖУРНАЛА «СВОИМИ ПУТЯМИ»&gt;</p>
   </title>
   <p>Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть Россию — может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри, — тот потеряет ее лишь вместе с жизнью.</p>
   <p>Писателям типа А. Н. Толстого, то есть чистым бытовикам, необходимо — ежели писание им дороже всего — какими угодно средствами в России быть, чтобы воочию и воушию наблюдать частности спешащего бытового часа.</p>
   <p>Лирикам же, эпикам и сказочникам, самой природой творчества своего дальнозорким, лучше видеть Россию издалека — всю — от Князя Игоря до Ленина — чем кипящей в сомнительном и слепящем котле настоящего.</p>
   <p>Кроме того, писателю там лучше, где ему меньше всего мешают писать (дышать).</p>
   <p>Вопрос о возврате в Россию — лишь частность вопроса о любви-вблизи и любви-издалека, о любви-воочию — пусть искаженного до потери лика, и о любви в духе, восстанавливающей лик. О любви-невтерпеж, сплошь на уступках, и о любви нетерпящей — искажения того, что любишь.</p>
   <p>— Но когда пожар, не помогают издалека.</p>
   <p>Единственное оружие воздействия писателя — слово. Всякое иное вмешательство будет уже подвигом гражданским (Гумилев). Так, если в писателе сильнее муж, — в России дело есть. И героическое. Если же в нем одолевает художник, то в Россию он поедет молчать, в лучшем случае — умалчивать, в (морально) наилучшем — говорить в стенах «Чека». — Но пишут же в России!</p>
   <p>Да, с урезами цензуры, под угрозой литературного доноса, и приходится только дивиться героической жизнеспособности, так называемых, советских писателей, пишущих, как трава растет из-под тюремных плит, — невзирая и вопреки.</p>
   <p>Что до меня — вернусь в Россию не допущенным «пережитком», а желанным и жданным гостем.</p>
   <p>__________</p>
   <p>Здесь, за границами державы Российской, не только самым живым из русских писателей, но живой сокровищницей русской души и речи считаю — за явностью и договаривать стыдно — Алексея Михайловича Ремизова, без которого, за исключением Бориса Пастернака, не обошелся ни один из современных молодых русских прозаиков. Ремизову, будь я какой угодно властью российской, немедленно присудила бы звание русского народного писателя, как уже дано (в 1921 г.) звание русской народной актрисы — Ермоловой. Для сохранения России, в вечном ее смысле, им сделано более, чем всеми политиками вместе. Равен труду Ремизова только подвиг солдата на посту.</p>
   <p>В России крупнейшим из поэтов и прозаиков (на последнем настаиваю)<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a> утверждаю Бориса Пастернака, давшего не новую форму, а новую сущность, следовательно, — и новую форму.</p>
   <p>__________</p>
   <p>Вообще же, расцвет слова (особенно — прозаического) в России небывалый. Коммунизм, загнав жизнь внутрь, дал выход душе.</p>
   <p>__________</p>
   <p>С весны 1922 г. по нынешнюю осень 1925 г. мною за границей написаны: «Молодец» — поэма (издательство «Пламя»), «Поэма Горы» (не изд&lt;ано&gt;), «Поэма Конца» (выйдет в сборнике пражского союза писателей «Ковчег»), «Тезей» — драматическая поэма (не изд&lt;ано&gt;); «Крысолов» — («Воля России», № 4, 5, 6, 7). «Умыслы» — книга стихов 1922 г. — 1925 г. (не изд&lt;ано&gt;).</p>
   <p>Проза: «Кедр» — о «Родине» Кн&lt;язя&gt; Волконского (пражский альманах «Записки наблюдателя», 1924 г.); «Вольный проезд» — Записи («Современные Записки», 1924 г.); «Мои службы» — Записи (сдано в «Современные Записки»); «Герой труда» — Записи о Брюсове (сдано в «Волю России»).</p>
   <p>&lt;1925&gt;</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>У МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ</p>
    <p>(От парижского корреспондента «Сегодня»)</p>
   </title>
   <p>Живет Цветаева очень далеко — почти за городом. Приехала ненадолго, может быть, до Рождества, и к Парижу приглядывается с особенным, одним только русским знакомым волнением.</p>
   <p>Марина Цветаева совсем молода: шапка светлых, вьющихся волос, гладкое зеленое платье. И глаза смотрят куда-то — вдаль — вдумчивым, глубоким взглядом.</p>
   <p>— Какой большой город — Париж. Я пока не видела почти ничего, потому что езжу все время под землей, в метрополитене. Один раз случилось — пошла пешком и все боялась, что меня автомобиль раздавит. На углу улицы полицейский взял меня за руку, перевел на. другую сторону, как ребенка, и все приговаривал: «Не бойтесь, не бойтесь, пожалуйста…» А я — боюсь, не привыкла. Не люблю автомобилей!</p>
   <p>Живу я здесь: улица тихая, спокойная, конец города. И есть на нашей улице удивительные старухи — в теплых, вязаных пелеринах. Хорошие, древние женщины…</p>
   <p>__________</p>
   <p>— Вы спрашиваете меня о России… Когда-то, очень давно — при советской власти, я писала там — в ужасных условиях. Пишу и здесь, хотя и здесь нелегко живется. Знаете, я думаю, что ежели писатель пишет от нечего делать, не от роскоши, а потому что писание есть дело его жизни, — он всюду и при любых условиях сможет работать… И потом пишется легче там, где легче живется; я не о материальных условиях жизни говорю: ведь и здесь трудно, а о том, что здесь легче дышать.</p>
   <p>О возвращении в современную Россию думаю с ужасом и при существующих условиях, конечно, не вернусь. Говорят, русскому писателю нельзя писать вне России… Не думаю. Я по стихам и всей душой своей — глубоко русская, поэтому мне не страшно быть вне России.</p>
   <p>Я Россию в себе ношу, в крови своей. И если надо, — и десять лет здесь проживу и все же русской останусь… Бытовику-писателю, может быть, и нужно жить там и к жизни присматриваться, а мне — не надо… Ведь писала же я — в 1920 году — самый страшный год был — о Казанове в Москве. А здесь, за границей, написала о «Молодце»… Иногда кажется, что издали — лучше все видно…</p>
   <p>Цветаева смотрит на широкое окно, выходящее на улицу. В парижском зимнем тумане тонут темные корпуса фабрик и тают высокие заводские трубы. Цветаева думает и курит, и в сумраке ее зеленое платье сливается с фоном темного дивана.</p>
   <p>&lt;1925&gt;</p>
   <p>Андрей Седых</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>ОТВЕТ НА АНКЕТУ<a l:href="#n_2" type="note">[2]</a></p>
   </title>
   <p>Марина Ивановна ЦВЕТАЕВА.</p>
   <p>Родилась 26 сентября 1892 г. в Москве.</p>
   <p>Дворянка.</p>
   <p>Отец — сын священника Владимирской губернии, европейский филолог (его исследование «Осские надписи» и ряд других), доктор honoris causa Болонского университета, профессор истории искусств сначала в Киевском, затем в Московском университетах, директор Румянцевского музея, основатель, вдохновитель и единоличный собиратель первого в России музея изящных искусств (Москва, Знаменка). Герой труда. Умер в Москве в 1913 г. вскоре после открытия Музея. Личное состояние (скромное, потому что помогал) оставил на школу в Талинах (Владимирская губерния, деревня, где родился). Библиотеку, огромную, трудо- и трудноприобретенную, не изъяв ни одного тома, отдал в Румянцевский музей.</p>
   <p>Мать — польской княжеской крови, ученица Рубинштейна, редкостно одаренная в музыке. Умерла рано. Стихи от нее.</p>
   <p>Библиотеку (свою и дедовскую) тоже отдала в музей. Так, от нас, Цветаевых, Москве три библиотеки. Отдала бы и я свою, если бы за годы Революции не пришлось продать.</p>
   <p>Раннее детство — Москва и Таруса (хлыстовское гнездо на Оке), с 10 лет по 13 лет (смерть матери) — заграница, по 17 лет вновь Москва. В русской деревне не жила никогда.</p>
   <p>Главенствующее влияние — матери (музыка, природа, стихи, Германия. Страсть к еврейству. Один против всех. Heroоca). Более скрытое, но не менее сильное влияние отца. (Страсть к труду, отсутствие карьеризма, простота, отрешенность.) Слитое влияние отца и матери — спартанство. Два лейтмотива в одном доме: Музыка и Музей. Воздух дома не буржуазный, не интеллигентский — рыцарский. Жизнь на высокий лад. Постепенность душевных событий: все раннее детство — музыка, 10 лет — Революция и море (Нерви, близ Генуи, эмигрантское гнездо),</p>
   <p>11 лет — католичество, 12 лет — первое родино-чувствие («Варяг», Порт-Артур), с 12 лет и поныне — Наполеониада, перебитая в 1905 г. Спиридоновой и Шмидтом, 13, 14, 15 лет — народовольчество, сборники «Знания», Донская речь. Политическая экономия Железнова, стихи Тарасова, 16 лет — разрыв с идейностью, любовь к Саре Бернар («Орленок»), взрыв бонапартизма, с 16 лет по 18 лет — Наполеон (Виктор Гюго, Беранже, Фредерик Массон, Тьер, мемуары. Культ). Французские и германские поэты.</p>
   <p>Первая встреча с Революцией — в 1902 — 03 гг. (эмигранты), вторая в 1905 — 06 гг. (Ялта, эсеры). Третьей не было.</p>
   <p>Последовательность любимых книг (каждая дает эпоху): Ундина (раннее детство), Гауф-Лихтенштейн (отрочество). Aiglon<a l:href="#n_3" type="note">[3]</a> Ростана (ранняя юность). Позже и поныне: Гейне — Гёте — Гёльдерлин. Русские прозаики — говорю от своего нынешнего лица — Лесков и Аксаков. Из современников — Пастернак. Русские поэты — Державин и Некрасов. Из современников — Пастернак.</p>
   <p>Наилюбимейшие стихи в детстве — пушкинское «К морю» и лермонтовский «Жаркий ключ». Дважды — «Лесной царь» и Erlkцnig. Пушкинских «Цыган» с 7 л&lt;ет&gt; по нынешний день — до страсти. «Евгения Онегина» не любила никогда.</p>
   <p>Любимые книги в мире, те, с которыми сожгут: «Нибелунги», «Илиада», «Слово о полку Игореве».</p>
   <p>Любимые страны — древняя Греция и Германия.</p>
   <p>__________</p>
   <p>Образование: 6-ти лет — музыкальная школа Зограф-Плаксиной, 9 лет — IV женская гимназия, 10 лет — ничего, 11 лет — католический пансион в Лозанне, 12 лет — католический пансион во Фрейбурге (Шварцвальд), 13 л&lt;ет&gt; — ялтинская гимназия, 14 лет — московский пансион Алфёровой, 16 лет — гимназия Брюхоненко. Кончила VII классов, из VIII вышла.</p>
   <p>Слушала 16-ти лет летний курс старинной французской литературы в Сорбонне.</p>
   <p>Подпись под первым французским сочинением (11 лет): Trop d’imagination, trop peu de logique.<a l:href="#n_4" type="note">[4]</a></p>
   <p>Стихи пишу с 6 лет. Печатаю с 16-ти. Писала и французские и немецкие.</p>
   <p>Первая книга — «Вечерний альбом». Издала сама, еще будучи в гимназии. Первый отзыв — большая приветственная статья Макса Волошина. Литературных влияний не знаю, знаю человеческие.</p>
   <p>Любимые писатели (из современников) — Рильке, Р. Роллан, Пастернак. Печаталась, из журналов, в «Северных Записках» (1915 г.), ныне, за границей, главным образом в «Воле России», в «Своими путями» и в «Благонамеренном» (левый литературный фланг), отчасти в «Современных Записках» (правее). У правых, по их глубокой некультурности, не печатаюсь совсем.</p>
   <p>Ни к какому поэтическому и политическому направлению не принадлежала и не принадлежу. В Москве, по чисто бытовым причинам, состояла членом Союза Писателей и, кажется, Поэтов.</p>
   <p>1910 г. — Вечерний альбом (стихи 15, 16 и 17 л&lt;ет&gt;.</p>
   <p>1912 г. — Волшебный фонарь.</p>
   <p><emphasis>Перерыв в печати на 10 лет.</emphasis></p>
   <p>Написано с 1912 по 1922 г. (отъезд за границу):</p>
   <p><strong>Книги стихов:</strong></p>
   <p>Юношеские стихи (1912–1916, не изданы).</p>
   <p>Версты I — (1916 г., изданы в 1922 г., Госиздатом).</p>
   <p>Версты II (1916–1921, не изданы, часть стихов появилась в «Психее»).</p>
   <p>«Лебединый стан» (1917–1922, не издано).</p>
   <p>Ремесло (1921–1922, изд&lt;ано&gt; в 1923 г., в Берлине Геликоном).</p>
   <p><strong>ПОЭМЫ:</strong></p>
   <p>Метель (1918 г., напечатана в парижском «Звене»);</p>
   <p>Приключение (1919 г., напечатана в «Воле России»);</p>
   <p>Фортуна (1919 г., напечатана в «Совр&lt;еменных&gt; Записках»);</p>
   <p>Феникс (Конец Казановы) — 1919 г., напечатано в «Воле России». От книжки под тем же именем, обманом вырванной и безграмотно напечатанной в 1922 г. в Москве какими-то жуликами, во всеуслышанье отрекаюсь.</p>
   <p>Царь-Девица (1920 г., издана в России Госиздатом, за границей «Эпохой»);</p>
   <p>На Красном Коне (1921 г., напечатана в сборниках Психея и Разлука);</p>
   <p>Переулочки (1921 г., напечатана в Ремесле).</p>
   <p><strong><emphasis>ЗАГРАНИЦА:</emphasis></strong></p>
   <p><strong>ПОЭМЫ:</strong></p>
   <p>Молодец (1922 г., изд&lt;ано&gt; в 1924 г. парижским «Пламенем»);</p>
   <p>Поэма Горы (1924 г., появляется ныне в № 1 парижского журнала «Версты»);</p>
   <p>Поэма Конца (1924 г., напечатана в парижском альманахе «Ковчег»);</p>
   <p>Тезей (1924 г., не напечатано);</p>
   <p>Крысолов (1925 г., напеч&lt;атано&gt; в «Воле России»);</p>
   <p>Подруга семиструнная (стихи 1922 г. — по 1926 г., не изд&lt;аны&gt;).</p>
   <p><strong>ПРОЗА:</strong></p>
   <p>Световой ливень (о Б. Пастернаке, 1922 г. «Эпопея»);</p>
   <p>Кедр (о «Родине» Волконского, 1922 г., напеч&lt;атан&gt; в пражском альманахе «Записки наблюдателя»),</p>
   <p>Вольный проезд (1923 г., напечатан в «Современных Записках»).</p>
   <p>Мои службы (1924 г., напечатаны в «Современных Записках»),</p>
   <p>Поэт о критике (1926 г., напечатано в № 2 «Благонамеренного»).</p>
   <p>Проза поэта (мой ответ О. Мандельштаму, 1926 г., имеет появиться в «Современных Записках»).</p>
   <p>__________</p>
   <p>Любимые вещи в мире: музыка, природа, стихи, одиночество.</p>
   <p>Полное равнодушие к общественности, театру, пластическим искусствам, зрительности. Чувство собственности ограничивается детьми и тетрадями.</p>
   <p>Был бы щит, начертала бы: «Ne daigne».<a l:href="#n_5" type="note">[5]</a></p>
   <p>Жизнь — вокзал, скоро уеду, куда — не скажу.</p>
   <p>&lt;1926&gt;</p>
   <p>Марина Цветаева</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>&lt;ОТВЕТЫ НА АНКЕТЫ ГАЗЕТЫ «ВОЗРОЖДЕНИЕ»&gt;</p>
   </title>
   <p><emphasis>1. Искусство в 1925 году. Какие достижения искусства, в наиболее близкой Вам области, за 1925 год представляются Вам наиболее значительными?</emphasis></p>
   <p>Самым выдающимся явлением русской литературы за 1925 год считаю прозу Бориса Пастернака (Борис Пастернак. — Рассказы. — изд&lt;ательство&gt; «Круг»).</p>
   <p><emphasis>2. Пожелания русских писателей на Новый Год.</emphasis></p>
   <p>Для России — Бонапарта. Для себя — издателей.</p>
   <p><emphasis>3. Какие произведения закончены Вами в истекшем 1925 году?</emphasis></p>
   <p>Поэма «Крысолов», Герой труда (памяти Валерия Брюсова) — проза. Целый ряд отдельных стихотворений.</p>
   <p><emphasis>4. Какие Ваши произведения остались незаконченными на 1926 год и над чем предполагаете работать в предстоящем году?</emphasis></p>
   <p>«Faire sans dire».<a l:href="#n_6" type="note">[6]</a></p>
   <p><emphasis>5. Какие Ваши произведения были напечатаны и где?</emphasis></p>
   <p>«Воля России» — «Крысолов», «Герой труда», «Мои службы»;</p>
   <p>«Дни» — «О Германии»; «Своими путями» — К юбилею Бальмонта. Стихи в «Современных Записках», «Днях», «Последних новостях» и «Своими путями». В «Ковчеге» — «Поэма Конца». В Рождественских номерах «Дней» и «Последних новостей» проза «О любви» и «Из дневника».</p>
   <p><emphasis>6. Какие из Ваших произведений были переведены на иностранные языки и какие?</emphasis></p>
   <p>Несколько стихотворений на чешский.</p>
   <p><emphasis>7. Какие произведения русской зарубежной беллетристики, появившиеся в 1925 году. по Вашему мнению, являются наиболее ценными?</emphasis></p>
   <p>Вся творческая работа Ремизова. Из молодых — рассказ «Тиф» Сергея Эфрона и, его же, «Октябрь» (глава из «Записок добровольца» в III книге «Архива русской революции»).</p>
   <p>&lt;1926&gt;</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>&lt;ОТВЕТ НА АНКЕТУ ГАЗЕТЫ «ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ»&gt;</p>
    <p>1926 год (анкета среди писателей, ученых и политических деятелей)</p>
   </title>
   <p><emphasis>Мои пожелания на 1926 год.</emphasis></p>
   <p>Себе — отдельной комнаты и письменного стола.</p>
   <p>России — того, что она хочет.</p>
   <p>Марина Цветаева</p>
   <p>Париж, 30-го декабря 1925 г.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>&lt;ОТВЕТЫ НА АНКЕТЫ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ»&gt;</p>
   </title>
   <p><emphasis>1. Ваше первое литературное выступление?</emphasis></p>
   <p>Первую свою книгу стихов «Вечерний альбом» я выпустила в 1911 г., в Москве, в VII кл&lt;ассе&gt; гимназии. Издала сама.</p>
   <p><emphasis>2. Самое значительное произведение русской литературы последнего пятилетия?</emphasis></p>
   <p>Лучшей книгой за последние пять лет считаю «Охранную грамоту» Бориса Пастернака (проза), отрывки из которой печатались в советском журнале «Звезда». &lt;1931&gt;</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>&lt;ОТВЕТ НА АНКЕТУ ЖУРНАЛА «ЧИСЛА»&gt;</p>
   </title>
   <p><emphasis>Что вы думаете о своем творчестве?</emphasis></p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Разбросанным в пыли по магазинам,</v>
     <v>Где их никто не брал и не берет —</v>
     <v>Моим стихам, как драгоценным винам,</v>
     <v>Настанет свой черед.</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Марина Цветаева</p>
   <p>Москва 1913—Париж 1931</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>В ГОСТЯХ У М. И. ЦВЕТАЕВОЙ</p>
   </title>
   <p>«Если бы тема была — „как живет и работает“, — я бы пригласила вас к себе, именно для того, чтобы вы увидели, что работать в моей обстановке (глагол: обстать) в достаточной мере невозможно. А так — предпочитаю встречу на воле».</p>
   <p>«Воля» — один из парижских вокзалов, где я поджидаю Марину Ивановну, живущую за городом. Она не одна. В ее руку вцепился сын. Из-под синего берета торчат светлые кудельки — в скобку, как у русского парня.</p>
   <p>— Я люблю рисовать, — заявляет он в виде приветствия. — Смотрите, русский автомобиль.</p>
   <p>— Который, почему русский?</p>
   <p>— Потому что странный.</p>
   <p>Мы пересекаем площадь и располагаемся в кафе. М&lt;арина&gt; И&lt;вановна&gt; закуривает и говорит:</p>
   <p>— Право же, я не могу высказываться о западной литературе. Она — не моя, и эмигрантская не моя, и советская не моя, сама литература — не моя. Не хочу говорить о том, чего до конца не знаю. Я же не специалист — читаю, что люблю. А что я знаю, я одна знаю — мои вещи…</p>
   <p>— Вот о них и расскажите. Закончена ли ваша крымская поэма? Я ее слышала в отрывках на вашем вечере.</p>
   <p>— С «Перекопом» у меня сложная история. Закончила — но и не закончила.</p>
   <p>— Как же так?</p>
   <p>М&lt;арина&gt; И&lt;вановна&gt; не смеется, но лицо у нее такое, как если бы за ним скрылся смех.</p>
   <p>— Поэма о стодневном перекопском сидении. Жизнь вала, работы по укреплению, аэропланный налет, приезд Врангеля и, наконец, — знаменитый прорыв, когда ночью служили молебен и «потушить огни» — двинулись. Прорвались и вышли — на Русь… Перетопили латышей. На этом я и кончила, но мне хотелось дать и последний Перекоп, последних два, три дня, конец всего. Тут-то и начинается. Не могу найти очевидца. Предлагают мне побеседовать со штабным генералом. Но мне ведь не генерал нужен, а рядовой офицер — мелочи важны, какая погода была, какие слова говорились. Наконец, отыскали мне какого-то дроздовца — теперь работает на заводе. Пишу ему. Получаю ответ — в таком смысле: по субботам мы пьем, в иные же дни некогда. А так как при вас пить неловко, то, значит, потеряем мы свой единственный день отдыха… Так ничего и не вышло. «Документ» сохранила.</p>
   <p>Наступает поистине «минута молчания».</p>
   <p>— Правда ли, — вспоминаю я, — что вы пишете поэму по-французски?</p>
   <p>— Да. Знаете «Мтлодца»? Я попробовала перевести, а потом решила — зачем же мне самой себе мешать, — кроме того, многого французы не поймут, что нам ясно. Вышло, что вокруг того же стержня заново написала. У них, например, нет слова «вьюга» — пришлось говорить о снеге, чтобы подготовить, — а когда я, наконец, произношу «rafale» — ясно, что это не ветер, а метель… Я и сама никогда не думала, что возьмусь за такую работу. Вышло это почти случайно: Наталья Гончарова, знавшая вещь по-русски, сделала иллюстрации и пожалела, что нет французского текста. Я и начала — ради иллюстраций, а потом сама вовлеклась.</p>
   <p>— Как же вы, с вашей-то разбойничьей манерой, изломали благовоспитанный и такой установившийся французский стих?</p>
   <p>М&lt;арина&gt; И&lt;вановна&gt; дергает плечом. В ней есть нечто мальчишеское.</p>
   <p>— Не знаю. Вот вам одно из основных правил французского стихотворения, в каждой грамматике найдете: нельзя, чтобы встречались две гласные, так, например, нельзя написать fu es. Скажите на милость, почему «tuer» можно, a tu es — слово, которым Бог человека утвердил: ты ecи, сказать нельзя? Я с этим не считаюсь. Пишу, как слышу.</p>
   <p>— Вы стихи проверяете на слух?</p>
   <p>— Как же иначе? Когда-то их пели. Когда нравится строка, непременно ее произносишь вслух. И если даже про себя читаешь стихи, так внутренне их все-таки выговариваешь, внутри рта.</p>
   <p>Мальчик сидит очень тихо. Пользуясь паузой, он вздыхает: «Хорошо — машины, и чтобы на них ездить»…</p>
   <p>Но я безжалостна.</p>
   <p>— А что вы еще пишете или хотите писать по-русски?</p>
   <p>— О царской семье. Беру именно семью, а фон — стихия. Громадная работа. Все нужно знать, что написано. А написать нужно — раз навсегда, либо вовсе не браться. В России есть люди, которые справились бы с такой темой, — но тема не их, они ее любить не могут: если бы любили, там бы не жили. Так что я чувствую это на себе, как долг.</p>
   <p>— Голубчик, мне ужасно хочется вам задать один нескромный вопрос… Как вы работаете? Ну, материал, труд и так далее. Но внутри самой работы?</p>
   <p>М&lt;арина&gt; И&lt;вановна&gt; опять — без улыбки — улыбается.</p>
   <p>— На всякий нескромный вопрос можно ответить скромно… Лучше всего, посмотрели бы черновики. Много вариантов — из них выбираю — на слух. Я не лингвист, мне некогда было изучать; полагаюсь на врожденное чувство языка… Но если мне на две тысячи строк (как в Федре) не хватает одного слова — считаю, что вещь не закончена, как бы меня ни уверяли, что больше тут ничего не нужно. Хочу, чтобы вещь стояла, и пишу до тех пор, пока до конца, по чести не скажу себе, что сделала все, что могла… Остальное — развлечение. А развлечения — ненавижу.</p>
   <p>— А я люблю развлечения, — вставляет Мур, начинающий ерзать.</p>
   <p>— У нас с тобой разные страсти.</p>
   <p>— У меня нет страстей, мама, — отвечает он, явно принимая «страсти» за какую-то вещь — которой у него нет.</p>
   <p>— Я действительно не выношу развлечений, — говорит М&lt;арина&gt; И&lt;зановна&gt;, пряча папиросы в сумочку, — Такая на меня бешеная скука нападает. Думаю: сколько бы дома-то можно сделать — и написать, и стирать, и штопать. Не то, что я такая хорошая хозяйка, а просто у меня руки рабочие. Увлечься, вовлечься — да. «Развлечься» — нет.</p>
   <p>— Мама, — деликатно напоминает мальчик, — когда мы пойдем на улицу, я вот так заверну рукава.</p>
   <p>Однако, когда мы выходим, он так торопится, что забывает про все, и уже на улице приходится останавливаться и подтягивать закатившиеся рукава его вязаной курточки.</p>
   <p>1931</p>
   <p>Н. Городецкая</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>АВТОБИОГРАФИЯ</p>
    <p>Марина Ивановна Цветаева</p>
   </title>
   <p>Родилась 26 сент&lt;ября&gt; 1892 г., в Москве. Отец — Иван Владимирович Цветаев — профессор Московского университета, основатель и собиратель Музея изящных искусств (ныне Музея изобразительных искусств), выдающийся филолог. Мать — Мария Александровна Мейн — страстная музыкантша, страстно любит стихи и сама их пишет. Страсть к стихам — от матери, страсть к работе и к природе — от обоих родителей.</p>
   <p>Первые языки: немецкий и русский, к семи годам — французский. Материнское чтение вслух и музыка. Ундина, Рустем и Зораб, Царевна в зелени — из самостоятельно прочитанного. Нелло и Патраш. Любимое занятие с четырех лет — чтение, с пяти лет — писание. Все, что любила, — любила до семи лет, и больше не полюбила ничего. Сорока семи лет от роду скажу, что все, что мне суждено было узнать, — узнала до семи лет, а все последующие сорок — осознавала.</p>
   <p>Мать — сама лирическая стихия. Я у своей матери старшая дочь, но любимая — не я. Мною она гордится, вторую — любит. Ранняя обида на недостаточность любви.</p>
   <p>Детство до десяти лет — старый дом в Трехпрудном переулке (Москва) и одинокая дача Песочная, на Оке, близ города Тарусы Калужской губернии.</p>
   <p>Первая школа — музыкальная школа Зограф-Плаксиной в Мерзляковском переулке, куда поступаю самой младшей ученицей, неполных шести лет. Следующая — IV гимназия, куда поступаю в приготовительный класс. Осенью 1902 г. уезжаю с больной матерью на Итальянскую Ривьеру, в городок Nervi, близ Генуи, где впервые знакомлюсь с русскими революционерами и понятием Революции. Пишу Революционные стихи, которые печатают в Женеве. Весной 1902 г. поступаю во французский интернат в Лозанне, где остаюсь полтора года. Пишу французские стихи. Летом 1904 г. еду с матерью в Германию, в Шварцвальд, где осенью поступаю в интернат во Фрейбурге. Пишу немецкие стихи. Самая любимая книга тех времен — «Лихтенштейн» В. Гауфа. Летом 1906 г. возвращаюсь с матерью в Россию. Мать, не доехав до Москвы, умирает на даче Песочная, близ города Тарусы.</p>
   <p>Осенью 1906 г. поступаю в интернат московской гимназии Фон-Дервиз. Пишу Революционные стихи. После интерната Фон-Дервиз — интернат Алферовской гимназии, после которого VI и VII класс в гимназии Брюхоненко (приходящей). Лета — за границей, в Париже и в Дрездене. Дружба с поэтом Эллисом и филологом Нилендером. В 1910 г., еще в гимназии, издаю свою первую книгу стихов — «Вечерний Альбом» — стихи 15, 16, 17 лет — и знакомлюсь с поэтом М. Волошиным, написавшим обо мне первую (если не ошибаюсь) большую статью. Летом 1911 г. еду к нему в Коктебель и знакомлюсь там со своим будущим мужем — Сергеем Эфроном, которому 17 лет и с которым уже не расстаюсь. Замуж за него выхожу в 1912 г. В 1912 г. выходит моя вторая книга стихов «Волшебный фонарь» и рождается моя первая дочь — Ариадна. В 1913 г. — смерть отца.</p>
   <p>С 1912 по 1922 г. пишу непрерывно, но книг не печатаю. Из периодической прессы печатаюсь несколько раз в журнале «Северные записки».</p>
   <p>С начала революции по 1922 г. живу в Москве. В 1920 г. умирает в приюте моя вторая дочь, Ирина, трех лет от роду. В 1922 г. уезжаю за границу, где остаюсь 17 лет, из которых 3 с половиной года в Чехии и 14 лет во Франции. В 1939 г. возвращаюсь в Советский Союз — вслед за семьей и чтобы дать сыну Георгию (родился в 1925 г.) родину.</p>
   <p>Из писателей любимые: Сельма Лагерлёф, Зигрид Ундсет, Мэри Вебб.</p>
   <p>С 1922 г. по 1928 г. появляются в печати следующие мои книги: в Госиздате «Царь-Девица», «Версты» 1916 г. и сборник «Версты»; в Берлине, в различных издательствах, — поэма «Царь-Девица», книги стихов «Разлука», «Стихи к Блоку», «Ремесло» и «Психея», в которые далеко не входит все написанное с 1912 по 1922 г. В Праге, в 1924 г., издаю поэму «Молодец», в Париже, в 1928 г., книгу стихов «После России». Больше отдельных книг у меня нет.</p>
   <p>В периодической прессе за границей у меня появляются: лирические пьесы, написанные еще в Москве: «Фортуна», «Приключение», «Конец Казановы», «Метель». Поэмы: «Поэма Горы», «Поэма конца», «Лестница», «С Моря», «Попытка комнаты», «Поэма Воздуха», две части трилогии «Тезей»: I ч. «Ариадна», II ч. «Федра», «Новогоднее», «Красный бычок», поэма «Сибирь». Переводы на французский язык: «Le Gars» (перевод моей поэмы «Молодец» размером подлинника) с иллюстрациями Н. Гончаровой, переводы ряда стихотворений Пушкина, переводы русских и немецких революционных, а также и советских песен. Уже по возвращении в Москву перевела ряд стихотворений Лермонтова. Больше моих переводов не издано.</p>
   <p>Проза: «Герой труда» (встреча с В. Брюсовым), «Живое о живом» (встреча с М. Волошиным), «Пленный Дух» (встреча с Андреем Белым), «Наталья Гончарова» (жизнь и творчество), повести из детства: «Дом у Старого Пимена», «Мать и Музыка», «Черт» и т. д. Статьи: «Искусство при свете совести», «Лесной царь». Рассказы: «Хлыстовки», «Открытие Музея», «Башня в плюще», «Жених», «Китаец», «Сказка матери» и многое другое. Вся моя проза — автобиографическая.</p>
   <p>&lt;Январь 1940, Голицыно&gt;</p>
  </section>
 </body>
 <body name="notes">
  <title>
   <p>Примечания</p>
  </title>
  <section id="n_1">
   <title>
    <p>1</p>
   </title>
   <p>Пастернак Б. Рассказы. Изд&lt;ательст&gt;во «Круг», 1925 (примеч. М. Цветаевой).</p>
  </section>
  <section id="n_2">
   <title>
    <p>2</p>
   </title>
   <p>для предполагавшегося издания библиографического Словаря писателей XX века.</p>
  </section>
  <section id="n_3">
   <title>
    <p>3</p>
   </title>
   <p>«Орленок» (фр.).</p>
  </section>
  <section id="n_4">
   <title>
    <p>4</p>
   </title>
   <p>Чрезмерное воображение и слишком мало логики (фр.).</p>
  </section>
  <section id="n_5">
   <title>
    <p>5</p>
   </title>
   <p>«Не снисхожу» (фр.).</p>
  </section>
  <section id="n_6">
   <title>
    <p>6</p>
   </title>
   <p>«Работать молча» (фр.).</p>
  </section>
 </body>
</FictionBook>
